Обман зрения

[maelgon]

Кристофер Прист “Гламур”

Телеоператор Ричард Грей, ставший одной из жертв террористического акта в Лондоне, коротает дни в клинике и страдает не только от полученных физических травм, но и от локальной амнезии, стёршей воспоминания о нескольких последних месяцах жизни. Вот и появившуюся в клинике девушку Сьюзен, которая уверяет, что они с Ричардом были очень близки, Грей поначалу никак не может вспомнить; вскоре былые впечатления начинают возвращаться – только не всё с ними ладно. Ричард помнит совсем не то, о чём рассказывает Сьюзен, кроме того есть ещё некий Найал, который оказывает немалое влияние на девушку, но которого, похоже, никто не видит.

Используя приёмы, которые спустя десяток лет будут до блеска отшлифованы в “Престиже” и совмещая под одной обложкой триллер, детектив, любовную драму и философское исследование тайников человеческой души, Прист ведёт с читателем сложную игру по весьма изощрённым правилам. Подача происходящего попеременно с трёх точек обзора способна вызвать состояние, близкое к головокружению: сначала вы начинаете подозревать в происходящем лихо закрученную аферу, спустя полсотни страниц предполагаете наличие у главных героев двойников, затем – что никого из них не существует вовсе; и каждый раз, как начинает казаться, что уловил суть происходящего, Кристофер ставит очередную смысловую подножку.

Головоломка выписана практически безупречно: создавая своеобразный синтез уэллсовского “Человека-невидимки” и фаулзовского “Волхва” (к слову, сам Джон Фаулз однажды назвал Приста «одним из наиболее одаренных и поэтичных писателей-фантастов») автор начинает мистификацию уже с самого порога, наполняя вполне устоявшийся в сознании термин совершенно иным смыслом; «гламур», как и «престиж», – это “совсем не то, что вы подумали”. Оторваться от процесса разворачивания красивой обёртки нет решительно никакой возможности; впрочем, существует определённый риск, перевернув последнюю страницу, обнаружить, что писатель-иллюзионист довёл до логического конца восхищение формой и там, внутри, действительно ничего нет.