Волшебная сила искусства
Dec. 4th, 2004 07:17 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
maelgon— Лично я надеюсь, что зрители будут смотреть монолог Пелиаса, — запальчиво сказал Зильберкит. — Нам пришлось поместить его на пяти карточках. Мелкими буквами.
Достабль вздохнул.
— Уж кто-кто, а я точно знаю, чего хотят люди, — произнес он. — И меньше всего они хотят читать бесконечные мелкие надписи на карточках. Нет, людям нужны зрелища!
— Может, вообще уберем надписи? — саркастически спросил Виктор.
— Им нужны танцующие девушки! Нужны острые переживания! Слоны! И чтобы кто-нибудь падал с крыши! Им нужны мечты! Маленькие люди с большой мечтой — вот кто живет в этом мире! ©
Настоящей “землей обетованной” оказалась Калифорния, удаленная от Нью-Йорка на тысячи миль солнечная территория – от заснеженных горных вершин до цветущих садов и безжизненных пустынь. Однако основателями калифорнийской киноимперии стали опять-таки не независимые предприниматели, а все те же сотрудники треста Эдисона.
Подлинной датой рождения Голливуда следует считать 1913 год, когда на западное побережье прибыл со своими сотрудниками будущий классик американского кино, режиссер и продюсер Сесил Блаунт Де Милль. Вместе с продюсерами Джесси Лэски и Сэмюэлем Голдвином он основал первую собственно калифорнийскую кинокомпанию. С фильма Де Милля “Муж индианки” начинается регулярное кинопроизводство в Лос-Анджелесе. За какие-то четыре года невзрачный пригород превратился в подлинную всемирную столицу киноиндустрии, производящую до 1000 фильмов в год”. © Д. Генералов, А. Дунаевский.
Терри Пратчетт - наиболее известный писатель в жанре юмористического фэнтези, фактически — создатель этого жанра, автор нескольких десятков романов, доктор литературы, многократный номинант премий “Локус” и “Хьюго”, обладатель “British Fantasy Awards”, Кавалер Ордена Британской Империи за вклад в литературу, один из самых продаваемых авторов в Великобритании.
В своих книгах Пратчетт исследует нашу с вами реальность, проецируя ее на вселенную Плоского мира. Хотя герои этой юмористической саги и живут на плоском диске, покоящемся на спинах четырех слонов, которых в свою очередь несет на себе сквозь пространства космоса великая черепаха А`Туин, но их воззрения на окружающую действительность (которая хоть и является фэнтезийной, но тем не менее живет все по тем же законам человеческого общества) тем не менее близки и понятны.
Цикл о Плоском мире начинавшийся как насмешка над штампами многочисленных произведений в жанре фэнтези, выходивших (и выходящих) как на конвейере, постепенно перерос рамки пародии и обрел самостоятельную художественную ценность. Пратчетт насмешничает над философией самых разных направлений, мистикой, магией, наукой, политикой..
В романе “Движущиеся картинки” в фокусе исследования находится магия кино. Изобретенная в гильдии алхимиков невероятная технология показа невиданных доселе зрелищ кружит голову сотням людей и, как зачарованные, бросают они все свои дела, чтобы участвовать в рождении нового чуда.
- Вы только подумайте, насколько мы можем сделать жизнь людей... ну, как бы сказать... лучше! Возможности просто необъятны.
— В плане образования, — сказал Зильберкит.
— И в истории, — сказал Тишес.
— А также, не забудьте, это еще и развлечение, — заметил Крюкси, казначей Гильдии, маленький нервный человечек.
Алхимики вообще люди нервные, должно быть оттого, что никогда не знают, чего ожидать от булькающего в тигле подопытного бульона.
— Ну да. Разумеется. Развлечение тоже, — согласился Зильберкит.
— Какие-нибудь великие исторические драмы, — увлеченно продолжал Крюкси. — Только вообразите! Собираете актеров, они один раз играют, а потом люди по всему Диску любуются на это сколько душе угодно! И в жалованье немалая экономия, между прочим, — добавил он.
— Здесь главное — вкус, — заметил Зильберкит — На нас лежит большая ответственность: мы ни в коем случае не можем допустить, чтобы получилось что-нибудь, ну, вы понимаете... — в голосе его проскользнула неуверенность, — вульгарное.
Но, зародившись как всегда с самыми благородными целями, идея на практике обретает несколько иные очертания, как только за дело берутся люди, очень хорошо видящие свою выгоду и умеющие делать деньги на любом бескорыстном начинании. Сами же движущиеся картинки из простого зрелища становятся чем-то большим, чарующим, истончающим реальность и дающим людям такой эффект погружения в мир грез, которого не могло достичь не одно из развлечений до этого момента.
Как звучит известная максима насчет богов? Дескать, боги существуют постольку, поскольку существует вера в них. Но это можно толковать шире. Реальность есть то, что происходит в головах у людей. Сейчас он видел сотни людей, искренне верящих в реальность того, что являлось их взорам.
Но такой эскапизм чреват полным уходом от реального мира, а в случае с Плоским миром – проникновением иллюзий, рожденных сменяющими друг друга изображениями и многократно укрепленных силой фантазии завороженного зрителя, на эту сторону экрана и такое переплетение двух пластов это не сулит ничего хорошего человеку, утратившему ощущение окружающей действительности.
Виктор огляделся. Остальная часть публики прилипла к экрану. Создавалось впечатление, что они готовы остаться здесь наве... наве...
Навечно.
Пратчетт как паровым катком проходится по всем составляющим киномеханики – от самого начала процесса создания шумного и яркого действия, призванного ошеломить зрителя и приковать его к экрану, до навязчивой рекламы и неизбежного продакт-плейсмента (— Но... но... — не унимался Зильберкит. — Но ведь Харге это не понравится! Если он заплатит за то, чтобы его заведение объявили лучшим в городе, а потом мы возьмем деньги у других людей за то, чтобы объявить их заведение лучшим, он обязательно...
— Заплатит нам больше, — закончил Достабль. — Чтобы мы опять объявили его таверну. Только более крупными буквами).
В “Движущихся картинках” есть отсылки ко многим голливудским блокбастерам – от “Кинг-Конга” (— Великанша, карабкающаяся с орущей макакой на крышу высокого здания! — со вздохом отозвался Достабль. — А мы не можем это использовать) до “Унесенных ветром”. В романе есть множество отличных фраз, которые будут помниться и после того как будет прочтена последняя страница. И, конечно же, в этой книге много хорошего юмора, под оболочкой которого кроются размышления о вечных проблемах бытия – сочетание, которые и сделало книги Пратчетта столь популярными и любимыми для миллионов читателей.
— Если бы не Голывуд, сотни людей никогда бы не узнали, какое занятие им по душе. И многие тысячи благодаря ему могут забыться на час-другой. Весь этот треклятый мир содрогнулся и закачался.
— Вот-вот, — сказал Виктор. — Это меня и пугает. Нас словно сортируют, располагают по ячейкам. Мы думаем, что мы пользуемся Голывудом, а это он использует нас. Всех без исключения. ©
Достабль вздохнул.
— Уж кто-кто, а я точно знаю, чего хотят люди, — произнес он. — И меньше всего они хотят читать бесконечные мелкие надписи на карточках. Нет, людям нужны зрелища!
— Может, вообще уберем надписи? — саркастически спросил Виктор.
— Им нужны танцующие девушки! Нужны острые переживания! Слоны! И чтобы кто-нибудь падал с крыши! Им нужны мечты! Маленькие люди с большой мечтой — вот кто живет в этом мире! ©
Настоящей “землей обетованной” оказалась Калифорния, удаленная от Нью-Йорка на тысячи миль солнечная территория – от заснеженных горных вершин до цветущих садов и безжизненных пустынь. Однако основателями калифорнийской киноимперии стали опять-таки не независимые предприниматели, а все те же сотрудники треста Эдисона.
Подлинной датой рождения Голливуда следует считать 1913 год, когда на западное побережье прибыл со своими сотрудниками будущий классик американского кино, режиссер и продюсер Сесил Блаунт Де Милль. Вместе с продюсерами Джесси Лэски и Сэмюэлем Голдвином он основал первую собственно калифорнийскую кинокомпанию. С фильма Де Милля “Муж индианки” начинается регулярное кинопроизводство в Лос-Анджелесе. За какие-то четыре года невзрачный пригород превратился в подлинную всемирную столицу киноиндустрии, производящую до 1000 фильмов в год”. © Д. Генералов, А. Дунаевский.
Терри Пратчетт - наиболее известный писатель в жанре юмористического фэнтези, фактически — создатель этого жанра, автор нескольких десятков романов, доктор литературы, многократный номинант премий “Локус” и “Хьюго”, обладатель “British Fantasy Awards”, Кавалер Ордена Британской Империи за вклад в литературу, один из самых продаваемых авторов в Великобритании.
В своих книгах Пратчетт исследует нашу с вами реальность, проецируя ее на вселенную Плоского мира. Хотя герои этой юмористической саги и живут на плоском диске, покоящемся на спинах четырех слонов, которых в свою очередь несет на себе сквозь пространства космоса великая черепаха А`Туин, но их воззрения на окружающую действительность (которая хоть и является фэнтезийной, но тем не менее живет все по тем же законам человеческого общества) тем не менее близки и понятны.
Цикл о Плоском мире начинавшийся как насмешка над штампами многочисленных произведений в жанре фэнтези, выходивших (и выходящих) как на конвейере, постепенно перерос рамки пародии и обрел самостоятельную художественную ценность. Пратчетт насмешничает над философией самых разных направлений, мистикой, магией, наукой, политикой..
В романе “Движущиеся картинки” в фокусе исследования находится магия кино. Изобретенная в гильдии алхимиков невероятная технология показа невиданных доселе зрелищ кружит голову сотням людей и, как зачарованные, бросают они все свои дела, чтобы участвовать в рождении нового чуда.
- Вы только подумайте, насколько мы можем сделать жизнь людей... ну, как бы сказать... лучше! Возможности просто необъятны.
— В плане образования, — сказал Зильберкит.
— И в истории, — сказал Тишес.
— А также, не забудьте, это еще и развлечение, — заметил Крюкси, казначей Гильдии, маленький нервный человечек.
Алхимики вообще люди нервные, должно быть оттого, что никогда не знают, чего ожидать от булькающего в тигле подопытного бульона.
— Ну да. Разумеется. Развлечение тоже, — согласился Зильберкит.
— Какие-нибудь великие исторические драмы, — увлеченно продолжал Крюкси. — Только вообразите! Собираете актеров, они один раз играют, а потом люди по всему Диску любуются на это сколько душе угодно! И в жалованье немалая экономия, между прочим, — добавил он.
— Здесь главное — вкус, — заметил Зильберкит — На нас лежит большая ответственность: мы ни в коем случае не можем допустить, чтобы получилось что-нибудь, ну, вы понимаете... — в голосе его проскользнула неуверенность, — вульгарное.
Но, зародившись как всегда с самыми благородными целями, идея на практике обретает несколько иные очертания, как только за дело берутся люди, очень хорошо видящие свою выгоду и умеющие делать деньги на любом бескорыстном начинании. Сами же движущиеся картинки из простого зрелища становятся чем-то большим, чарующим, истончающим реальность и дающим людям такой эффект погружения в мир грез, которого не могло достичь не одно из развлечений до этого момента.
Как звучит известная максима насчет богов? Дескать, боги существуют постольку, поскольку существует вера в них. Но это можно толковать шире. Реальность есть то, что происходит в головах у людей. Сейчас он видел сотни людей, искренне верящих в реальность того, что являлось их взорам.
Но такой эскапизм чреват полным уходом от реального мира, а в случае с Плоским миром – проникновением иллюзий, рожденных сменяющими друг друга изображениями и многократно укрепленных силой фантазии завороженного зрителя, на эту сторону экрана и такое переплетение двух пластов это не сулит ничего хорошего человеку, утратившему ощущение окружающей действительности.
Виктор огляделся. Остальная часть публики прилипла к экрану. Создавалось впечатление, что они готовы остаться здесь наве... наве...
Навечно.
Пратчетт как паровым катком проходится по всем составляющим киномеханики – от самого начала процесса создания шумного и яркого действия, призванного ошеломить зрителя и приковать его к экрану, до навязчивой рекламы и неизбежного продакт-плейсмента (— Но... но... — не унимался Зильберкит. — Но ведь Харге это не понравится! Если он заплатит за то, чтобы его заведение объявили лучшим в городе, а потом мы возьмем деньги у других людей за то, чтобы объявить их заведение лучшим, он обязательно...
— Заплатит нам больше, — закончил Достабль. — Чтобы мы опять объявили его таверну. Только более крупными буквами).
В “Движущихся картинках” есть отсылки ко многим голливудским блокбастерам – от “Кинг-Конга” (— Великанша, карабкающаяся с орущей макакой на крышу высокого здания! — со вздохом отозвался Достабль. — А мы не можем это использовать) до “Унесенных ветром”. В романе есть множество отличных фраз, которые будут помниться и после того как будет прочтена последняя страница. И, конечно же, в этой книге много хорошего юмора, под оболочкой которого кроются размышления о вечных проблемах бытия – сочетание, которые и сделало книги Пратчетта столь популярными и любимыми для миллионов читателей.
— Если бы не Голывуд, сотни людей никогда бы не узнали, какое занятие им по душе. И многие тысячи благодаря ему могут забыться на час-другой. Весь этот треклятый мир содрогнулся и закачался.
— Вот-вот, — сказал Виктор. — Это меня и пугает. Нас словно сортируют, располагают по ячейкам. Мы думаем, что мы пользуемся Голывудом, а это он использует нас. Всех без исключения. ©
