Постскриптум

[maelgon]

“- Покажи, куда будешь класть трусы и обувь.
- Сэр, солдат не может думать, пока сержант бьет его по голове, сэр.
- Не можешь думать, пока я ласково тебя шлепаю? А как ты собираешься стрелять по врагу, когда вокруг тебя будут рваться снаряды? Какого хрена ты вообще сюда записался?
- Сэр, я заблудился по дороге в колледж, сэр”.
“Морпехи” (“Jarhead”)

С одной стороны, здесь можно было бы ничего не писать вообще – прошло и ладно, с другой, - не хотелось бы думать, что минувший год прошёл совсем уж впустую, а стало быть какими-то словами можно и подытожить всё то разнообразие событий, что объединено словами «армейская служба».

Как могут подтвердить знающие меня люди (да что уж там – я сам признаю это первым), довольно трудно представить человека, более неподходящего для сего благородного занятия. Ступить на путь “отдания долга Родине” меня подтолкнуло стечение обстоятельств, нежелание унижать себя уклонением от повесток и прочими укрывательствами, а также изрядная доля врождённого упрямства (куда ж без него). Незнание тут было лишь во благо – со стороны всё видится иначе и знай я доподлинно, ранним утром 20 ноября 2006 года отправляясь на сборный пункт, что именно ждёт в дальнейшем, то идти до конца, пожалуй, не достало бы никаких душевных сил.

Впрочем, романтического настроя не было уже с самого начала, и поэтому я весьма ожесточённо буркнул: «Нет!» на вопрос делавшей репортаж с воинского распределителя корреспондентки какой-то местной газеты о том, считаю ли я армию «школой жизни, которую необходимо пройти каждому настоящему мужчине» - не считаю так, кстати говоря, и сейчас, когда всё осталось позади. С тоской примеряя на себя армейское ХБ, которое на обозримое будущее должно было заменить привычную одежду, я, конечно, и предположить не мог, что через какие-то семь месяцев мне будут жать руку, называть «дружище» и предлагать заключить контракт на продление службы полковники и генералы.

Впрочем, «какие-то» сказано чересчур упрощённо – дни в армейской среде имеют обыкновение тянуться до бесконечности в противовес часам мирной жизни (кто б мне сказал, куда пролетел весь предшествующий 2006 год?). Тем паче это правомерно по отношению к первым месяцам службы, когда вживание в непривычную среду усугубляется статусом «духа», да и в дальнейшем, когда положение всё больше упрочивается, несуразность окружающего не может не заставить периодически с тоской глядеть на календарь. На условия, в которых мне довелось провести большую часть минувшего времени, конечно, грех жаловаться – как продемонстрировал тот же «курс молодого бойца», затянувшийся на первые 50 дней и проходивший в одной из воинских частей (где в итоге и довелось принять присягу), бывает и куда хуже. Начиная со второй половины службы, я и вовсе изображал из себя секретаря генерал-майора и мог лишь с усмешкой вспоминать период, когда любой прапорщик с не совсем устойчивой психикой демонстрировал, что он царь и бог в казарме.

Кроме того, хорошие отношения, как с начальником, так и с окружающим офицерским составом, давали ряд преимуществ, позволявших гораздо проще переносить общую удручающую бессмысленность военизированного бытия. Навряд ли мне пригодятся когда-либо навыки, приобретённые по ту сторону границы между гражданской и военной жизнью, но, как говорится, по крайней мере будет, что вспомнить - если, конечно, захочется вспоминать. Кроме того, это предоставляет прекрасную возможность взглянуть на ряд вещей с новой точки зрения: не факт, что всё, что не убивает, делает нас сильней (что бы там не утверждал Ницше), но в том, что это даёт шанс больше ценить жизнь в её светлых проявлениях, нет никаких сомнений.