The Fifth Elephant

[maelgon]

Терри Пратчетт “Пятый элефант”

“Ваймс ненавидел и презирал привилегии высокого положения, но очевидный факт он не мог не признать: высокое положение позволяло презирать и ненавидеть их в комфорте”.

Командору городской стражи Сэмюелю Ваймсу предоставляется возможность продвижения вверх по социальной лестнице, когда патриций Витинари назначает его официальным послом Анк-Морпорка. В качестве такового Ваймс должен отправиться в государство Убервальд, чтобы договориться с новым королем гномов о поставках ценных ископаемых на наиболее выгодных условиях. Проблема в том, что Убервальд - это еще и страна вампиров и оборотней, не самых безопасных в общении личностей. Ко всему прочему в самой гномьей общине зреют волнения, связанные с грядущей коронацией, а стало быть скучать новоиспеченному послу в новой должности никак не придется.

“— Если я правильно понял,— вмешался Ваймс,— Убервальд — это большой жирный пудинг, на который все вдруг обратили внимание, и сейчас, воспользовавшись предстоящей коронацией как предлогом, мы должны нестись туда со всех ног с ножом, вилкой и ложкой, чтобы попытаться навалить на свою тарелку как можно больше кусков?
— Ваймс, твоя способность к осмыслению политической действительности достойна восхищения. Не хватает лишь соответствующего словарного запаса”.

Краткий пересказ, понятное дело, ровным счетом ничего не объясняет и не способен отразить всю ту притягательность, что скрывается за именем автора (а вот название, спасибо локализатором, по всей видимости решившим устроить перекличку с “Пятым элементом”, режет слух). Неистощимый на выдумки кавалер ордена Британской империи в этот раз скрещивает мистику с политическим триллером, естественно не забывая об обязательной для цикла о Страже детективной составляющей. Раскидывая по сюжету ряд очень симпатичных сценок (вот тоскуют в своем вишневом саду чеховские три сестры; вот сцена встречи клуба анонимных.. кровоголиков; вот исполняется гномья опера о двух великих героях – всё верно, и о золоте тоже; вот Профсоюз стражников, недовольных условиями труда, пикетирует штаб-квартиру Стражи; вот получают свое развитие технологии массовой связи. Да что там – перечислять можно долго), Пратчетт рассказывает в общем-то далеко не новую историю о том, что большая политика – и неразрывно связанный с ней большой бизнес, - вершится методами, при которых охочие до смерти вервольфы и вампиры смотрятся вполне естественными участниками процесса. О том, как сложно бывает сломить традиционные устои, даже когда они настоятельно требуют пересмотра, - и как мало порой для этого бывает нужно. О том, что настоящая любовь способна выдержать множество самых сложных испытаний. Казалось бы – прописные истины, но всё зависит от творческого дара повествователя. А им Пратчетт наделен сполна.

“— Волки ненавидят вервольфов.
— Что? Этого просто не может быть! Когда она перекидывается, ее от волка ни в жизнь не отличишь!
— Ну и что? Когда она в человеческом обличье, ее не отличишь от человека. И какое это имеет значение? Люди недолюбливают вервольфов. Вот и волки недолюбливают вервольфов. Людям не нравятся волки, которые способны думать как люди, но также людям не нравятся люди, которые способны поступать как волки. Делаем вывод: люди везде одинаковы,— сказал Гаспод, потом оценил все сказанное и добавил: — Даже когда они волки”.

Ранее о книгах Пратчетта:

“Carpe Jugulum”

“Последний герой”

“Движущиеся картинки”