“I'm looking for someone to share in an adventure”

[maelgon]

Изучая давеча список отсмотренного за год, с некоторым удивлением - а где-то даже и испугом - обнаружил, что за минувшее с конца декабря время успел ознакомиться с первой частью оказавшегося внезапно эпическим “Хоббита” Питера Джексона аж четыре раза. Дважды в кинотеатре, один раз, когда только появилась версия с оригинальным звуком, и ещё один, контрольный, в рамках традиционного пересмотра всей эпопеи. И ведь, казалось бы, сам же признавал, что есть у фильма явные недочёты, и уровню “Властелина колец” он уступает, и себя никак не могу отнести к завзятым толкинистам, а вот поди ж ты: то ли тут какая-то магия вуду применялась, то ли организму не хватает сказочного. Ну а где четыре, там и пятый, - подумал я, и в воскресенье посмотрел “Хоббита” ещё раз, уже в расширенной версии, появившейся на днях и включающей послетитровую сцену, в которой Смауг перекидывается в Бенедикта Камбербэтча.



Ладно, до таких эксцессов дело не дошло, да и в целом здешние добавочные 13 минут это не те полчаса сверху, что были в "Братстве кольца" (в итоге общепрокатную версию трилогии я уже воспринимаю с некоторым трудом), но занятных моментов хватает. Вот нам показывают небольшую, но, по-моему, довольно важную сцену, в которой зачарованный Трандуил тянется к сокровищам, демонстрируемым обитателями Эребора, но ларец захлопывают прямо у него перед носом - откуда, собственно, и началось охлаждение отношений между гномами и обитателями Лихолесья. Вот малолетний Бильбо лупит деревянным мечом демонстрирующего фейерверки Гэндальфа, а уже в "наше время" прячется от него по всему Ширу, лишь бы ненароком не вовлекли в приключенческую авантюру. Или уже в Ривенделле Кили строит глазки эльфу, введённый в заблуждение его длинными волосами, а гномы решают разнообразить уныние застолья очередной задорной песней (солирует Бофур), приводя в ужас манерами хозяев. Хотя без демонстрации купания в фонтане, по примеру десантников на 2 августа, можно было б и обойтись. Бильбо дают шанс пройтись по эльфийскому дворцу, увидеть обломки Нарсила и услышать добрые слова от Элронда - понятно, почему он потом возжелает вернуться сюда своим ходом. Он же становится случайным свидетелем беседы между Элрондом и Гэндальфом, в которой эльфийский владыка выказывает опасения касательно Торина и того, что родовое проклятие, жажда золота вплоть до помутнения рассудка, может в итоге коснуться и Оукеншильда (как мы уже знаем, слова эти впоследствии окажутся правдивыми). Сцены с поющим королём гоблинов и расширенным допросом гномов по большому счёту несут лишь развлекательную функцию, так что особой роли не играют; не обнаружилось также лучника Гириона, который - по словам Джексона - должен был бы пускать в Смауга чёрные стрелы во время нападения дракона на Дэйл (видимо, отнесён во вторую часть).

То есть, опять же, никаких особо принципиальных открытий не случилось, однако вместе с тем такая версия добавляет новых красок и в коллективный портрет гномов - которых уже, кажется, начинаешь распознавать по бородам (мой любимец - по-прежнему Бофур), - и к облику самого Бильбо, домоседа-хоббита, в котором обнаружились тяга к неизведанному и желание заглянуть за манящий, пусть даже и временами опасный горизонт своего уютного мирка. А вообще главное чувство, которое испытываешь после просмотра, - это белая зависть к Питеру Джексону: мало того, что человек занимается любимым делом и получает за это немалые деньги, так ещё может на совершенно легитимных основаниях не просто жить в той вселенной, что ему по сердцу, но и принимать активное участие в её формировании. Ну и приглашать временами туда тех, кто разделяет его чаяния.

Кили-ловелас и застольное песнопение:

Для справки:

[Poll #1940831]